Я родом из СССР, или СССР – один из лучших моментов нашей жизни!
29/05/2020
1 июня — День защиты детей
01/06/2020
Показать все

Елена Григорьева: «Андрей Тарковский, как зеркало контрреволюции»

Кадр из фильма «Сталкер»

Размышляя над дискурсами братьев Стругацких и Тарковского, я поняла, что СССР был, пожалуй, первым государственным строем, который обращался почти исключительно к сознанию своих граждан.

Сознательность — это было ключевое слово для советского человека. Этому понятию посвящен программный, ключевой фильм «Коммунист» Юлия Райзмана 1957 года.

Сознательность — это высшая ступень человеческого разума, если принять за ориентир шкалу страх-стыд-совесть-сознательность, постепенно удаляющую нас от животных инстинктов.

И мы можем проследить, увидеть буквально воочию тот момент, когда преимущественное обращение к сознанию сменяется преимущественным обращением к бессознательному.

Этот момент знаменуется фильмом «Зеркало» (1974) в советском искусстве. Впервые перед советским зрителем предстало подсознание художника в столь развернутом и явном виде. Поразительно, что в данном случае эта лакановская «стадия зеркала» характеризует не эволюцию, а деградацию.

Разница между сознательным и подсознательным выбором становится предельно ясна в трактовке финала истории о сталкере Стругацкими (1972) и Тарковским (1979).

Тарковский породил целую культуру и плеяду своих клонов, которые не могли уже ничего толком сообщить, поскольку подсознание у всех устроено примерно одинаково. Это уровень инстинктов, а не разума. Разум — это всегда результат огромной культурной работы. Как только эта работа по осознанному самосовершенствованию прекращается, человек или человечество теряют разум, оставаясь лишь с базовыми инстинктами.

То, какие образы посылают нам эти инстинкты, можно увидеть (или прочесть в исходнике Лема) в другой экранизации Тарковского «Солярис» (1972). Я думаю, кстати, что Тарковский так радикально переделал финал в «Сталкере», именно потому, что провел художественный эксперимент с подсознанием на материале «Соляриса».

А Стругацкие попали под влияние эстетики и соответственно художественной позиции Тарковского. Да и время менялось, конечно, именно в эту сторону. Стругацкие боролись, яростно сопротивлялись смрадной волне инстинктивной обывательщины. Они вскрыли ее механизмы еще в «Хищных вещах века» (1964) да и в целом ряде своих провидческих текстов. Но, пожалуй, эту битву они проиграли. По мягкотелой своей интеллигентности.