Dimitri Klenski „Pronksöö oli Jüriöö vastand“
28/04/2020
ЦК Компартии Кубы поблагодарил ОЛПЭ за поддержку Кубы в тяжелых условиях блокады
30/04/2020
Показать все

Моя «бронзовая ночь»: записки рядового участника

Первую «бронзовую ночь» — с 26 на 27 апреля 2007 года я банально проспал. Дело в том, что я уже давно потерял интерес к общественно-политической жизни, увлёкся учёбой в институте и строительством семьи. Тогда мне казалось, что местные русские не имеют достаточной воли к изменению своего статуса людей третьего сорта.

Всё это послужило причиной тому, что о событиях первой «бронзовой ночи» я узнал лишь на утро от товарища по работе, который принял в них относительно пассивное участие в качестве наблюдателя. С согласия хозяев Ансип решил тогда идти ва-банк, устроив грандиозную провокацию с ночным демонтажём «Бронзового солдата», а его Партия реформ продержалась на страхах эстонцев перед «бессмысленным и беспощадным» русским бунтом целых 10 лет.

Придя вечером с работы, я напряжённо смотрел по ТВ новости о происходящем на Тынисмяэ. Поняв, что находиться в такой момент дома просто невозможно, стал собираться – надел старую куртку, открутил от табуретки деревянную ножку наподобие биты и спрятал её в рукав. Жена заволновалась: «Куда ты? У тебя двое детей, ты о них подумал? Я тебя никуда не пущу!».

«Извини, Котик, я должен», — мягко отстранил супругу и вышел из дома. В теле ощущалась давно забытая необычная лёгкость как перед доброй дракой, а в голове почему-то звучали знакомые с советских кинофильмов про революцию 1905 года строки «Варшавянки»: «На бой кровавый, святой и правый – Марш, марш вперёд, рабочий народ!».

В город ехал в полупустом автобусе. Отчётливо было заметно тех, кто, как и я, тоже ехал защитить «Алёшу». Позвонила бывшая однокурсница Таня: «Слышал, что происходит? Что думаешь делать?». «Слышал. Уже еду туда», — ответил ей.

Таня сказала, что она с мужем тоже собирается подъехать. Договорились встретиться недалеко от центра. От бывшего Дома быта дошёл пешком до бульвара Каарли, где уже собрались защитники «Бронзового солдата» и полиция. Пробрался вперёд, огляделся: полицейские и кайтселийтчики в чёрной форме с щитами, шлемами и дубинками окружили забор вокруг «Алёши» и растерянно мялись в ожидании команды начальства под скандирующие крики в духе «Аан-сип — фашист!».

Защитники тоже не знали, что делать. Напирать на полицейское оцепление смысла не было, но и расходиться никто не хотел. Периодически кто-то из собравшихся выкрикивал новый слоган, который дружно подхватывали остальные.

Наконец, «чёрные», видимо, получили сверху команду «Фас!» и медленно пошли на толпу, стуча дубинками о щиты – поначалу робко, затем активнее. Народ заволновался, но разбегаться не торопился. Лишь когда стоящих в первых рядах стали быть дубинами, дрогнули и отступили.

«Чёрные», в свою очередь, вошли в раж, словно псы, почуявшие первую кровь и страх жертвы. Удары стали наноситься активнее и народ развернулся. Свою порцию дубины по спине схлопотал и я. Часть толпы, в которой находился я, отсекли и стали прижимать к забору теннисного корта.

Я и ещё несколько человек успели перелезть через ограду, а тех, кто остался, стали «паковать». Пробежал через корт, перелез ограду напротив нынешнего Музея оккупаций и поднялся на Вышгород. У входа в Садик датского короля уже стояли патрули, но те не стали проявлять активности, и я их просто обошёл.

Вернулся в Старый город со стороны Морских ворот, прошёл по пустынным улицам до Ратушной площади. Со стороны улицы Харью увидел бегущих люди, кричавших «фашисты окружают!». Позвонил однокурснице – они с мужем уже ждали меня в машине возле гостиницы «Олимпия».

Куртку, когда вернулся домой, пришлось выкинуть – она была окончательно испорчена чем-то былым. Ножку от табуретки прикрутил обратно – хватило ума не вынимать её из рукава. В общем, получив свою порцию «дюлей» от полицаев, успокоился, осталась лишь горечь побеждённого и синяки на спине.

Когда-то в детстве я читал книжку писателя Эдуарда Бёрнхое «Мститель», рассказывающую о том, как в XIV веке немецкие и датские завоеватели подавили восстание древних эстов в Юрьеву ночь. Помню, что книга заканчивалась словами: «После подавления восстания Юрьевой ночи сознание эстов погрузился в многовековой мрачный сон». Слегка перефразируя, можно сказать, что после «бронзовых ночей» в долгий сон погрузилось сознание эстонских русских. В этой летаргии и смирении перед эксплуатацией со стороны правящего пронацистского класса мы пребываем до сих пор.

Аллан Хантсом, Председатель Суда чести ОЛПЭ